Дом для костюмов

Новость об открытии Музея моды в Эрмитаже вызвала много восторгов, немало
вопросов и еще больше поспешных выводов. Но входные билеты начнут продавать
не так скоро, как все надеются: на запуск грандиозного проекта уйдет несколько лет.
О том, как идет подготовка к этому масштабному событию, нам рассказали
заведующий отделом истории русской культуры Эрмитажа Вячеслав Анатольевич
Федоров и заведующая сектором прикладного искусства отдела истории русской
культуры Нина Ивановна Тарасова.

link (pdf)

Elegant und feminin – Victoria Belikova

Als berühmtes Model der 1960er und 1970er Jahre war Ewgenija Hartleben-Kurakina im Mittelpunkt der äußerst lebendigen Leningrader Modeszene. Im Gespräch mit dieser eleganten Dame wollte globe-M erfahren, was sie von der heutigen Mode hält.
globe-M: Wen würden Sie als den größten Modemacher aller Zeiten nennen? Haben Sie überhaupt einen Lieblingsdesigner?
Ewgenija Hartleben-Kurakina: Coco Chanel ist und bleibt die unbestrittene Königin der Haute Couture. Sie kreierte die Silhouette für die Frau des 20. Jahrhunderts, förderte Kunst und erfand das einmalige Parfüm „Chanel Nr. 5“. Dafür gebührt ihr mein tiefster Respekt. Chapeau! Vor einiger Zeit wurde sie übrigens in einer Filmbiografie ganz exzellent von der bezaubernden Audrey Tautou verkörpert. Auch im Film sieht man, dass Coco Chanel stilistisch unübertroffen ist.

Audrey Tautou als Titelheldin in „Coco Chanel – Der Beginn einer Leidenschaft“ (2009)
globe-M: Als gefragtes Mannequin haben Sie naturgemäß unzählige Modelle vorgeführt. Denken Sie an die eine oder andere Kreation besonders gern zurück?
Ewgenija Hartleben-Kurakina: Es waren in der Tat unzählige Modelle, die ich auf den Catwalks der Sowjetunion und im Ausland vorgeführt habe. Darunter gab es auch manche Lieblingstücke. Leider gibt es in meiner Sammlung nicht so viele Fotos, dass ich wirklich mein allerliebstes Modell aussuchen könnte. Der Grund dafür ist ganz einfach: Zu meiner Zeit hatten Mannequins kein Anrecht auf die Aufnahmen. Jedes Foto, das man besaß, war entweder ein Geschenk oder ist einem „zugeflogen“. Dazu möchte ich erwähnen, dass unser „Hoffotograf“ Peter Segal einer der wenigen war, der in der damaligen UdSSR die Mode auf Fotopapier und nicht im Offsetdruck festhielt. Aber um auf Coco Chanel zurückzukommen, zeige ich Ihnen eine Aufnahme, die belegt, dass ihr eleganter Stil auch in Leningrad Nachahmer fand.

Model Ewgenija Kurakina, Foto Peter Segal, 1968
© kurakina collection

globe-M: Haben Sie eine persönliche Definition von Mode? Was ist das überhaupt?
Ewgenija Hartleben-Kurakina: Ich glaube, dass Mode ein Zeichen für die stete Erneuerung und Wandlung der Geschichte ist, die sich in der recht kurzlebigen Dominanz eines bestimmen Geschmacks äußert. Es ist aber auch eine Art sich darzustellen und eigene Persönlichkeit zum Ausdruck zu bringen. Oft wird Mode ganz zufällig geboren: Jemand kramt in Omas Mottenkiste und entdeckt dort eine Blume aus weicher Seide, eine Pompadour-Tasche oder eine asphaltgraue Strickschlupfhose. Der aufmerksame Designer bemerkt solche „zufälligen“ Sachen auf der Straße und greift sie auf.
globe-M: Was mögen Sie an der Straßenmode von heute?
Ewgenija Hartleben-Kurakina: Ich finde sie oft interessant und bin für alle Tendenzen offen. Manchmal bewundere ich sogar, wie harmonisch sich manche junge Menschen zurechtmachen.
globe-M: Gibt es dabei Sachen, bei denen Sie bedauern, nicht mehr Siebzehn zu sein?
Ewgenija Hartleben-Kurakina: Eigentlich trauere ich den Jahren nicht nach, denn jedes Alter hat einen gewissen Charme. Der einzige wesentliche Unterschied ist, dass man mit Siebzehn buchstäblich einen Kartoffelsack überziehen kann, man macht ihn an der Taille mit einer großen Sicherheitsnadel fest und sieht dabei unwiderstehlich aus.
globe-M: Wenn man von politischen, wirtschaftlichen und anderen Umständen absieht, in welchem Zeitalter würden Sie am liebsten als modebewusste Dame leben?
Ewgenija Hartleben-Kurakina: Da muss ich kurz nachdenken… Ich fühle mich auf jeden Fall von den 20er Jahren und dem so genannten „Chicago-Stil“ angesprochen. Diese Zeit schenkte den Frauen Leichtigkeit und Unabhängigkeit. Die wichtigste Rolle spielten Accessoires wie lange Handschuhe, Glockenhüte und Schmuck zu allen Outfits. Wichtig waren auch der Bubikopf und das Make-up: helle Haut, dunkle Lidschatten und kräftige Farben an den Lippen. Die Mode war sehr feminin und originell, und die Zeit ganz schön verrückt.
globe-M: Ich darf doch einige Fragen zu Ihren privaten Vorlieben stellen? Wie viele Paar Schuhe besitzen Sie?
Ewgenija Hartleben-Kurakina: Es sind nicht zu viele, aber auch nicht zu wenige. Meistens bleibe ich meinem Stil treu: Ich mag gern Stöckelschuhe und den Louis-XV-Absatz.
globe-M: Welche Farbe fehlt in Ihrer Garderobe?
Ewgenija Hartleben-Kurakina: Da gibt es kein Violett und Dunkelblau. Es sind Farben, die meiner Meinung nach keine positiven Emotionen vermitteln. Ich dagegen möchte gern und oft lächeln.
globe-M: Welches Kleidungsstück darf in Ihrer Garderobe nicht fehlen?
Ewgenija Hartleben-Kurakina: Ich mag besonders gern Kleider in der besagten Chanel-Länge. Sie sind sehr feminin und elegant zugleich. Da teile ich die Meinung von Chanel, dass die Knie nicht die schönsten Körperteile sind, daher sollen sie nicht immer zur Schau gestellt werden.
globe-M: Was ist zurzeit ihr Lieblingskleidungsstück?
Ewgenija Hartleben-Kurakina: Ein cremefarbener Strickschal. Ich finde ihn sehr anregend. Und warm ist er auch.
globe-M: Welches Kleidungsstück kann aus einem Mauerblümchen eine modische, stilvolle Frau machen?
Ewgenija Hartleben-Kurakina: Das „Kleine Schwarze“ natürlich! Das knielange schwarze Kleid ist ein Klassiker, der keinem Modediktat unterliegt, es ist elegant, praktisch und stillvoll. Es ist zeitlos und zeitgemäß zugleich.
globe-M: Vielen Dank für das Gespräch
Weitere Informationen:
In den 1960er und 1970er Jahren arbeitete Ewgenija Hartleben-Kurakina als Mannequin im Leningrader Modehaus, wobei sie gleichzeitig Soziologie studierte. In diesen Jahren legte sie den Grundstock für ihre Sammlung sowjetischer Modefotografie, die sie mehrmals der Öffentlichkeit in Form einer Ausstellung vorstellte (globe-M berichtete). Zurzeit bereitet sie ein Projekt im Modemuseum Schloss Meyenburg vor, in dem die Fotos aus ihrer Sammlung mit historischen Kleidern aus der Sammlung Josefine Edle von Krepl gezeigt werden. Die Ausstellung soll im März 2012 eröffnen.

Das Gespräch führte Victoria Belikova

Quelle: globe-M

Евгения Хартлебен-Куракина о небывалом интересе к советской моде в России и в Европе

Выставка «Ленинградские моды 1960-1970-х годов», основанная на архивных материалах одной из характерных манекенщиц ленинградских Домов моды Евгении Хартлебен-Куракиной, с успехом прошла весной этого года в Москве, а затем и в Санкт-Петербурге. В планах организаторов целый ряд экспозиций в городах Европы.

Елена Лерман: «Евгения, выставка «Ленинградская мода 1960-1970-х годов» вызвала небывалый интерес в Москве и в северной столице. В Санкт-Петербурге срок ее проведения даже пришлось продлевать. Как Вы думаете, в чем причина такого успеха?»

Евгения Хартлебен-Куракина: «Могу предположить, что причина успеха выставки кроется в ее неординарности, ауре места ее проведения и ненавязчивой вневременной элегантности. Место – Елагин остров с его дворцами эпохи классицизма выбран не случайно. В 70-ые годы прошлого века в великолепном дворце проходили показы мод с нашим участием, фоном для многочисленных фотографий служил красивейший английский парк Елагина острова.

Мое собрание фотографий как бы окунается в забытую эпоху советской моды. Фотографиями прослеживаются корни петербургского стиля: мастерство творцов советской моды, образы манекенщиц и, не в последнюю очередь, творчество самих фотографов того времени. Хотелось бы поблагодарить администрацию и сотрудников Елагиноостровского комплекса за предоставленную возможность петербургской публике и гостям города на Неве насладиться уникальностью фотовыставки.

Общественный резонанс на это культурное событие превзошел все ожидания. Своим появлением в Москве и Петербурге выставка вызвала дискуссию о существовании советской моды, о повседневной жизни самих манекенщиц, об их престижности, конкуренции, о разных аспектах социальной жизни того времени, о творчестве модельеров самого Ленинграда, о печатном искусстве фотографов и их возможностях, мечтах и etc. Меня нашли бывшие коллеги по подиуму, друзья. Высказывания были разные, кто-то проявлял истинный интерес к происходящему, кто-то просто радовался тому, что о них вспомнили и даже выставили, а кто-то пытался давать советы. Принимаю и воспринимаю все. И все учту на будущее. А будущее у выставки есть».

Е.Л.: «У организаторов выставки следующий год расписан уже полностью. Расскажите, пожалуйста, о географии следующих экспозиций».

Е.Х.-К.: «Россию выставка покинула. Хотелось бы слегка коснуться организации выставки. Самую искреннюю благодарность за компетентность приношу московскому куратору выставки – Екатерине Кондраниной. Мне доставило истинное удовольствие потрудиться со столь знающим и чутким партнером. Петербургскому куратору выставки – Александре Карповой выражаю свое глубокое признание и говорю большое спасибо.

Нынче экспозиция переехала в Германию. Вы правы, Елена, 2012 год уже полностью, как Вы сказали, расписан. География фотовыставки обещает быть интересной: замок Майенбург, Берлин. Ведутся переговоры в Висбадене и Париже. Организатором экспозиции в Германии буду я, собственной персоной. Меня вполне устраивает выпавшая мне роль, так как являюсь в одном лице и автором моего собрания, и инициатором фотовыставки. С большим желанием и увлечением буду способствовать её успешной реализации. Манекенщицам к лицу менять роли. В этом есть возможность убедиться, посмотрев фотовыставку. Вы согласны со мной?».

Е.Л.: «Как высококлассный демонстратор одежды, манекенщица обязана быть прирожденной актрисой! Смена ролей и амплуа – естественное состояние для нее, что подтверждают как выставка, так и Ваша судьба. А как возникла мысль о проведении, как мне известно, необычной экспозиции в замке Майенбург?».

Е.Х.-К.: «О, это своеобразная история. Рождение идеи моей фотовыставки можно отнести к 2006 году и ко дню рождения уже давно ушедшей моей любимой мамы. С модой в Германии меня связывают несколько аспектов. По переезду из Ленинграда в Берлин, не зная еще немецкого языка, я начала подрабатывать манекенщицей. Появились первые контакты в мире моды, но я ими в свое время не воспользовалась. Моей мечтой в то время было выучить язык и трудиться по своей основной профессии – социолога. Несмотря на серьезность «моих намерений», иногда выбиралась на «модные мероприятия» и даже порой участвовала в них. Судьба привела меня в замок Майенбург, в уникальнейший музей моды в Европе, владелицей которого является Жозефина Едле фон Крепл. Музей и ее хозяйка произвели на меня неописуемое впечатление!

Разговорившись с Жозефиной, выяснилось, что у нас есть общие знакомые из мира моды. Она – бывший дизайнер и коллекционер моды, я – бывшая манекенщица и обладатель собрания фотографий. Ее коллекция одежды охватывает период от 1900 года по 1980 год. Мое собрание фотографий освещает 60-70-ые годы.

Да, Елена, вот тогда-то и родилась идея объединения двух стран, идея создания совместного проекта, состоящего из советских ленинградских фотографий 60-70-х гг. и немецкой коллекции одежды и аксессуаров той же эпохи, изящно и гармонично подобранной к фотографиям. Время проведения экспозиции известна: март – май 2012 года. Место реализации проекта – музей моды в замке Майенбург. Презентация проекта готова, рабочий процесс продолжается. Приглашаем всех желающих поддержать наш проект, сотрудничать с нами и участвовать в нём».

Е.Л.: «С удовольствием присоединяемся к Вашему призыву! А когда мы можем ожидать выхода в свет книги Ваших воспоминаний?».

Е.Х.-К.: «Воспоминания мысленно пишутся каждый день, порой каждый час. Общение и переписка с моими бывшими коллегами и по подиуму, и по профессии постоянно подают новые импульсы и идеи. Основа самого альбома рождена. После грандиозной работы над совместной экспозицией в замке Майенбург непременно появится возможность полностью посвятить себя продолжению написания воспоминаний. Предугадать конкретную дату выхода их в свет, простите, не рискну. У меня даже нет желания торопиться. Созревание – процесс не однозначный. Подумайте только, какое время мне понадобилось от рождения идеи создания фотовыставки до ее первой реализации в Москве. Думаю, Вы знаете лучше меня, что креативность – процесс не механический. Открою Вам только один секрет, «Альбом воспоминаний» будет посвящен моему сыну. Об остальном же – давайте наберемся терпения.

Больше всего меня радует, что мое собрание постоянно пополняется, бывшие коллеги с большим удовольствием дарят мне свои фотографии. Одна из них просто сказала: ты знаешь, я так рада, что ты помнишь о нас. Пусть фотографии будут лучше у тебя, чем у меня в пыльном шкафу и никому не нужные. Резюме – издание обогатится избранным количеством фотографий. Желание – посвящение ленинградским манекенщицам, модельерам и фотографам».

Е.Л.: «Пожелаем успеха европейскому турне выставки, а также больших тиражей будущей книге. Надеемся, что не за горами и Ваш новый выставочный проект. Есть ли такие планы?».

Е.Х.-К.: «Планы, идеи… Ими полна голова. Кстати, к слову, повсюду свои своеобразные требования к выбору фотографий. В Москве я назвала бы выбор образным, в Петербурге, в галерее на Фонтанке, где была выставлена часть фотографий из собрания, я назвала бы выбор сугубо ленинградским. Ведь и сам проект галереи звучал – «Ленинград 60-70-х». К Елагиноостровскому дворцу, на мой взгляд, больше подходит изящный, элегантный выбор. В пространстве музея моды замка Майенбург выбор фотографий невозможно было определить в тематическом ракурсе профессиональным взглядом истинного дизайнера. У каждого свои критерии, но радующее душу собрание фотографий озарит любые из них. Есть желание сделать каталог, охватив все собрание фотографий и получить приглашение от желающих осветить всю тематическую палитру ленинградской моды в фотографиях. А на сегодня мы поглощены Европой».

Е.Л.: «Спасибо за интересную информацию. Будем ждать от Вас известий из Европы. До новых встреч! Успехов и удачи!».

Е. Х.-К.: Благодарю Вас за внимание. Спасибо за пожелания!
Фотографии предоставлены Евгенией  Хартлебен-Куракиной.

Quelle: http://riamoda.ru/article/news-evgenija-hartleben-kurakina-o-nebyvalom-.html

«Манекенщицы приравнивались к рабочим»

Одна из самых известных советских моделей на открытии выставки ретрофотографий вспомнила свою юность
Евгения Куракина и сейчас могла бы выйти на подиум 11 августа 2011, 15::35
Фото: из личного архива
Текст: Ирина Тарасова,
Санкт-Петербург

«Когда мама узнала, что я «пошла в манекенщицы», ей стало плохо… В трудовой книжке у нас была запись «Демонстратор одежды». Но и я, и мои родители несколько стеснялись моей профессии, и на вопрос, кем я работаю, я часто отвечала: «Продавщицей», – призналась газете ВЗГЛЯД ленинградская топ-модель 1960-1970-х Евгения Хартлебен-Куракина.

Ленинградские моды 60–70-х вернулись в Петербург. Правда, пока не собственно моды, а только фотовыставка «Ленинградские моды 60–70-х годов», на которой представлена коллекция фотографий одной из самых известных тогдашних моделей Евгении Хартлебен-Куракиной, а также фотографии из архивов других советских моделей, альбомы и календари того времени. Теперь Евгения Куракина – редкий гость в родном городе, она давно живет в Германии.

На небольшую ретроэкспозицию в Конюшенный корпус петербургского Елагина острова собрались герои fashion-индустрии тех времен: модели, фотографы, художники… В планах показ этой выставки в марте в Германии, под Берлином. В замке Майенбург, где расположен музей моды известного коллекционера Жозефины фон Кремпль, представят ленинградские фотографии и коллекции одежды, которую носили в те же годы в Германии, чтобы продемонстрировать сходство и различия советского и немецкого стилей.

О том, какова была судьба манекенщицы в ленинградские 60–70-е, газете ВЗГЛЯД рассказала главная героиня выставки «Ленинградские моды» Евгения Хартлебен-Куракина.

ВЗГЛЯД: Евгения, в отличие от нынешнего времени, в годы вашей юности большинство людей, наверное, даже не знали, кто такие модели: все хотели стать космонавтами, учеными, поэтами… Как же вы стали манекенщицей?

Евгения Хартлебен-Куракина: Конечно, я совершенно не собиралась становиться манекенщицей. Мама хотела, чтобы я поступила в Политехнический институт, но я получила на вступительном экзамене по физике «четверку» и не набрала проходной балл. Самый большой конкурс в то время, кстати, был в самый престижный Институт культуры им. Крупской, который теперь называется Университетом культуры и искусства…

Так вот после «незачисления» я шла по городу заплаканная, огорченная, и вдруг у Казанского собора меня остановила один из детских модельеров Дома моделей, звали ее Алевтина. И она сказала, что ищет именно такой образ «грустного подростка». Я пришла в Дом моделей, прошлась по подиуму, как меня просили, и когда мне сказали, что меня берут на работу, удивленно спросила: «Вот это и есть работа?» Мне показалось, что это так просто…

Советские модель 1960-70- хорошо одевались только на работе, в обычной жизни был дефицит. Евгения Куракина в 1960-е (фото: Петр Сегаль) Советские модели 1960–70-х хорошо одевались только на работе, в обычной жизни был дефицит. Евгения Куракина в 1960-е (фото: Петр Сегаль)

ВЗГЛЯД: И потом в работе манекенщицы не возникало трудностей?

Е. Х-К.: Честно говоря, мне все давалось легко, хотя с нами и много работали: ставили движения, создавали образ, проводили фотосессии, выезжали на показы по всей стране, а в семидесятые годы уже и за рубеж… Но, наверное, работа манекенщицы и правда была органична для меня. Тяжелее всего давались, пожалуй, примерки: мы должны были стоять часами, потому что коллекции шили индивидуально, практически создавая модель на манекенщице, и, пока модельер работал, ты стояла как вкопанная.

ВЗГЛЯД: А как одевались манекенщицы в свободное от работы время?

Е. Х-К.: В то время был дефицит на все: что-то добыть в советские времена было невозможно. Вообще «добывание» было своеобразным развлечением, а очереди – образом жизни. Манекенщицы приравнивались по оплате к рабочим категориям, но сначала – очень низкого разряда. Мы получали очень маленькие деньги, чуть больше дворника – рублей 70–90 в месяц, поэтому приходилось порой покупать вещи на двоих, а то и на троих! Но больше всего модели рукодельничали сами: все вязали, все шили. Было престижно, например, за одну ночь сшить себе новогоднее платье. Почти как Золушка!

ВЗГЛЯД: Как же конкуренция между моделями? Неужели в те времена ее не было?

Е. Х-К.: Наверное, нам всем так непросто жилось, что мы жили очень дружно и не гнушались одеждой или обувью, общей для нескольких девушек. Тогда процветала фарцовка: моряки, которые ходили в «загранку», привозили хорошие вещи, косметику, приносили их на продажу в Дом моделей и Дом мод. Но все это было дорого – покупали вскладчину. Непросто было найти и хорошие чулки или колготки. А тушью весь модельный мир Ленинграда, например, снабжала одна женщина из Дома мод, все ее звали Зина. Одна тушь стоила страшно дорого – пять рублей! И макияж манекенщицы наносили себе сами. Разве что парикмахер в Доме моделей для нас был бесплатным. Это, пожалуй, была единственная привилегия… Можно было, конечно, купить и модели одежды после показов, но для нас это было запредельно дорого!

ВЗГЛЯД: Как относились родные и окружающие к вашей профессии?

Е. Х-К.: Когда мама узнала, что я «пошла в манекенщицы», ей стало плохо… В трудовой книжке у нас была запись «Демонстратор одежды», но оплачивали нас по рабочей категории. Но и я, и мои родители несколько стеснялись моей профессии (такое уж было время!), и на вопрос, кем я работаю, я часто отвечала: «Продавщицей».

ВЗГЛЯД: Сегодня для модели самое сложное соответствовать некоему стереотипу «90х60х90», плюс бесконечные диеты… Вам приходилось сидеть на диетах?

Е. Х-К.: В наше время модели были разных размеров – от 44-го до 50-го. Поэтому мы могли оставаться такими, какими были. Наша администратор даже шутила: «Не встречала никого прожорливее манекенщиц!» Но удивительно, мы не толстели, хотя у всех было то, что называют «формы». Просто много энергии уходило на работу, примерки, показы.

ВЗГЛЯД: В Ленинграде, как и в Москве, кроме официальной жизни существовала жизнь неофициальная, богемная. Что она представляла собой тогда в Ленинграде?

Е. Х-К.: Конечно, у манекенщиц были некоторые привилегии: мы могли попасть на закрытые кинопоказы в Дом кино, встречались в Доме журналиста и Доме литератора, бывали во всех мастерских художников того времени. В те годы были замечательные джем-сейшены, на которые попадали очень немногие: играли Константин Носов, Геннадий Гольштейн, начинал играть Давид Голощекин… Мы встречались не только на концертных площадках, например, Дворца культуры Кирова, но и, например, в кафе «Белые ночи» на Майорова – это было настоящее джазовое кафе.

ВЗГЛЯД: А привилегия выезда за границу?

Е. Х-К.: В первую очередь мы выезжали в Москву и республики СССР. А за границу мы начали выезжать только в 1970-е. Для меня, например, проблемой при выездах было то, что я была беспартийной, да еще и не замужем. Во время заграничных выездов, например, на выставки в Лейпциг, у каждой манекенщицы было по двое «охранников» – сопровождающих, которые следили за твоими перемещениями, контактами. Категорически запрещалось общаться с иностранцами! И вообще, манекенщиц за границу выезжало всегда меньше, чем «обслуживающего персонала».

ВЗГЛЯД: Отличались ли коллекции, которые готовили к показу в стране и за рубежом?

Е. Х-К.: Некоторые отличия, конечно, были. Для зарубежных коллекций часто создавали специальные костюмы. Так, я помню, как для выставки в Лейпциге для меня создали такой образ Ивана-царевича: сшили яркий кафтан, особенный головной убор, шаровары, обувь – получился такой сказочный стиль а ля рус.

ВЗГЛЯД: Удавалось ли следить за тенденциями мировой моды за «железным занавесом»?

Е. Х-К.: Тогда в открытой продаже не было европейских журналов мод, их продавали разве что фарцовщики. В Доме мод и Доме моделей были иностранные журналы мод, но доступ к просмотру этих журналов был строго ограничен.

ВЗГЛЯД: Между московским и ленинградским стилем всегда проводили границу в те времена эта разница действительно чувствовалась? Что такое ленинградский стиль в моде?

Е. Х-К.: Ленинградскую моду считали более стильной и элегантной: она была лаконичнее, строже, сдержаннее, чем московская. Больше внимания уделяли не деталям, а собственно линии, силуэту одежды. В Ленинграде господствовал такой спортивно-элегантный стиль одежды. Хотя в жизни долгое время у нас даже женские брюки были под запретом! В институт, например, приходилось приходить, повязав сверху брюк шарф, чтобы пропустили. Хотя в 1970-е годы мы уже носили и очень короткие юбки, и очень высокую платформу, и очень прозрачные блузки. После этого вообще ничто в моде не кажется слишком смелым…

ВЗГЛЯД: Вы приехали в родной город после выставки, которая прошла в Москве…

Е. Х-К.: Действительно, выставка «Ленинградские моды 60–70-х» сначала прошла в галерее Церетели. И, удивительное дело, после нее меня нашли по Интернету несколько моих знакомых того времени: один манекенщик, который живет теперь в Ирландии, один из музыкантов джаз-бенда, сопровождавших тогда наши показы – Александр Галембо, и замечательный ленинградский художник, который живет сейчас в Америке. Такое вот получилось «путешествие в прошлое».

Кстати:

В юности у Евгении Хартлебен-Куракиной было прозвище «графиня». Позже оказалось, что род Куракиных по псковской линии действительно относился к дворянской фамилии Куракиных, служивших при дворе Александра II и Александра III и разорившихся после революции.

Справка:

Ленинградский Дом моделей (на Невском проспекте, в створе улицы Желябова – нынешней Большой Конюшенной) был самым презентативным в Ленинграде, определяя направление моды на сезон. Здесь также находился экспериментальный цех, где работала, например, знаменитая советская художница Галина Светличная (она обшивала исключительно выездной состав манекенщиц), а также Ольга Демидова, Надежда Гринько, Нонна Меликова, Светлана Челышева, Александра Соколова и другие.

Текст: Ирина Тарасова,

Санкт-Петербург

Quelle: http://www.vz.ru/culture/2011/8/11/514071.html

Евгения Куракина:«Мы советские манекенщицы, и с нами разговаривать нельзя»

Евгения Куракина, одна из ведущих ленинградских манекенщиц шестидесятых годов, теперь редко бывает в Петербурге, чаще всего проездом из Берлина. Во время недавнего визита нам удалось встретиться и поговорить с ней об особенностях модной индустрии тех лет. В то время Евгения была знакома с миром fashion не понаслышке, ведь она была «лицом» города и представляла нашу моду за границей. Именно она была свидетелем самого начала «вывоза» наших манекенщиц на мировые подиумы, которые сегодня изрядно заполнены славянскими лицами.

Русские манекенщицы особенно востребованы на мировой модной арене. Так было не всегда?

Конечно, нет! Нельзя говорить, что русские манекенщицы были востребованы за границей в то время, когда я работала, а это были шестидесятые годы. Мы тогда были «за решеткой», за занавесом. И только в семидесятых начали выезжать за границу.

Правда, что вы выезжали «под присмотром»?

Разумеется! На каждую манекенщицу обязательно был кто-то, кто за ней присматривал. Свободно передвигаться за границей было нереально. Мы все были под контролем. Это делалось неофициально, но все знали, что это есть. Тем более что манекенщиц всегда вывозилось меньше, чем персонала.

Расскажите о своих поездках. Вам приходилось избавляться от слежки?

Были забавные истории. В Лейпциге ежесезонно проводились ярмарки. На одной из них у меня сломался замок на туфельке, и я остановилась, чтобы поправить его. Ко мне мгновенно подбежал администратор выяснять, почему я остановилась. В другой раз мы спускались в гостиничном лифте с англичанином, который пытался с нами завести беседу. Мне пришлось ему сказать, что мы советские манекенщицы, и с нами разговаривать нельзя.

Такова была установка начальства? Она исключала общение с иностранными гражданами?

Да. Без сопровождения администратора мы даже не имели права посидеть в баре. Все наши передвижения были под контролем. Нам нельзя было контактировать с иностранными гражданами.

В этих заграничных поездках вы представляли ленинградские коллекции одежды?

Обычно на нас делалась коллекция, в рамках которой для каждой манекенщицы создавался свой образ. Меня называли грустным подростком. И я очень долго пробыла именно в образе подростка. Еще помню, что как-то раз в Германии была в образе Ивана Царевича.

Какая цель была у показов? Продемонстрировать достижения ленинградской легкой промышленности?

Я думаю, что показать ленинградский стиль. Может быть, даже советскую моду.

Расскажите, какой она была?

На волне популярности был спортивно-элегантный стиль. А в семидесятые годы мы носили такие юбки и такие платформы, что сейчас уже ничего не кажется смелым. В Москве меня как-то остановил милиционер, потому что я была в красной прозрачной батистовой рубашке, и на мне не было бюстгальтера.

Чтобы быть «выездной манекенщицей» нужно было обладать определенными чертами характера? Или, может, иметь партийный билет?

Такие вещи тоже существовали. Помню, на одном собрании нам было заявлено, что поедут только те, кто является членом партии . И кстати, многие девушки сразу же бежали вступать.

А у вас был партбилет?

Нет, у меня его не было. Я и в комсомоле не состояла. Выезжала благодаря тому, что была востребована модельерами, потому что многие коллекции делались именно на меня. В Доме моделей как-то был забавный случай. На собрании перед одной из поездок моя хорошая подруга встала и сказала: «А вот Женю Куракину посылать нельзя, потому что она не в комсомоле, не замужем и живет одна».

Евгения, как в то время становились манекенщицами?

Манекенщиц обычно находили. Меня тоже нашли. До этого момента я вообще ничего не слышала даже о Доме моделей.

Расскажите, как вас нашли?

Это была достаточно трагичная история. Я закончила школу, и моя мама очень хотела, чтобы я поступила в Политехнический институт. На вступительных экзаменах я получила четверку по физике, и меня не взяли. Я не знала, как сказать об этом маме, потому что для нее это было трагедией. Я шла по Невскому проспекту домой на улицу Рубинштейна и плакала. У Казанского собора меня остановила Алевтина, детский модельер Дома моделей, и стала утешать. Мне пришлось, захлебываясь слезами, рассказать свою печальную историю. В ответ она мне сказала: «Ты мне очень нравишься, приходи к нам работать манекенщицей». Я пришла домой вся зареванная, рассказала маме, что меня не взяли. Она очень расстроилась и пообещала, что возьмет меня на работу к себе в институт. В ответ я возразила, что уже нашла себе работу. И когда я произнесла слово «манекенщица» (я понятия не имела, что это такое), то с мамой сделалось плохо.

Вы, правда, ничего не знали об этой профессии?

Ничего. Мне в голову не могло прийти, что ходить по дорожке туда и обратно – это и есть работа. Тогда мир моды был очень закрытый, и вообще мало кто имел о нем представление. Но мне доставляло удовольствие это занятие. Ведь смысл нашей работы заключался в том, чтобы продать коллекцию, эффектно продемонстрировав ее на художественном совете.

Раскройте свои секреты, как вам это удавалось?

Мы были очень артистичные. Никогда не создавалось впечатления, что идет вешалка, мумия, которая ни на кого не смотрит. Мы общались с залом, улыбались зрителям. У нас были театрализованные показы. Я выходила под музыку из фильма «Шербургские зонтики» с зонтом и прыгала через лужи. Это был именно спектакль. И мы жили этим. Бывало даже, что люди плакали на показах, так мы их «трогали».

Вы можете сейчас определить критерии красоты, по которым тогда отбирались девочки для работы на подиуме?

Я бы не сказала, что брали, судя по красоте. Нужен был особый образ. Манекенщицы тогда были не вешалками, а личностями.

А была необходимость в 90*60*90?

Какие-то критерии, безусловно, существовали, хотя точно таких параметров не требовалось. Девушки все были худыми, но у них присутствовали формы. Это были женщины. Ни на каких диетах мы не сидели никогда. У нас даже в речи не было таких слов «диета» или «надо похудеть». Наша администратор говорила, что никого прожорливей манекенщиц она не встречала. Но на фигуре, как ни странно, это не отражалось. То ли потому что мы теряли много энергии на примерках, где стояли часами. Тогда коллекции создавались прямо на нас, поэтому примерка – это был самый тяжелый физический труд. Мы безумно на них уставали, иногда до того, что даже падали.

Сегодня вы гордитесь тем, что работали манекенщицей?

Эта работа мне очень много дала. Вообще для женщины она много значит, ведь благодаря ей есть возможность научиться одеваться, правильно «подавать» себя, вести себя, приобрести стиль, вкус. Она дает особую культуру поведения, которая так важна в обществе.


беседовала Александра Карпова
фото: Мария Бондарева
Санкт – Петербург – 19.07.2010